В мае 2026 года Microsoft выпустил четвёртый ежегодный Work Trend Index – исследование на основе триллионов сигналов продуктивности Microsoft 365 и опроса 20 000 сотрудников в десяти странах. Главный вывод не про технологии. Он про разрыв между людьми, которые готовы работать с AI, и организациями, которые не готовы это поддержать.
Читать полностью
Четыре из пяти американских студентов используют генеративный AI для учёбы. Половина школ имеют хоть какую-то политику в отношении AI. И только 6% преподавателей говорят, что эта политика им понятна.
В 2023 году один запрос к GPT-4 стоил столько, что считать приходилось внимательно. В 2025 году эквивалентный запрос стал в 280 раз дешевле. Не на 280 процентов – в 280 раз. За два года стоимость использования ИИ превратилась из барьера в погрешность округления.
Stanford AI Index – ежегодный отчёт, который собирает данные об индустрии ИИ из сотен источников – зафиксировал этот обвал в отчёте 2025 года. А в отчёте 2026 года добавил контекст: инвестиции в ИИ взорвались до $285,9 млрд, потребители получают ценность на $172 млрд в год, а дата-центры потребляют электричества как штат Нью-Йорк. Экономика перевернулась – но не так, как ожидали.
В апреле 2026 года Stanford HAI выпустил девятый ежегодный AI Index Report – самую масштабную сводку о состоянии индустрии искусственного интеллекта. Заголовки предсказуемо оптимистичны: корпоративное внедрение достигло 88%, генеративный ИИ обогнал интернет по скорости распространения, потребительская ценность GenAI-инструментов оценивается в $172 млрд ежегодно. Но стоит заглянуть за цифры – и появляется знакомая проблема.
Когда вы в последний раз читали заголовок про Microsoft Copilot? Скорее всего, редко. Медиапространство заполнено новостями про GPT-5, Claude 4.7, Gemini Ultra. Copilot выглядит как скучный корпоративный инструмент, о котором пишут только в LinkedIn.
А теперь посмотрите, кто платит за что.
В ноябре 2025 года данные Stanford показали неожиданный факт: американцы используют AI чаще дома, чем на работе. Мы в mysummit.school разбирали это в отдельном материале – и тогда вывод был прямым: рабочий AI всё ещё догоняет личный.
Прошло четыре месяца. Epoch AI совместно с Ipsos провели новое исследование – и картина изменилась.
Вопрос «нужен ли нам ИИ?» уже не стоит. Он звучит примерно как «нужен ли нам интернет?» в 2005 году – теоретически можно обсуждать, но практически все уже решили. Реальный вопрос другой: как объяснить руководству, что пора выделять бюджет, людей и время? Как перевести ощущение «это важно» в цифры, которые можно положить на стол?
В марте 2025 года Google Cloud совместно с National Research Group опубликовали отчёт «The ROI of AI in Customer Experience» – опрос боле 3к топ-менеджеров из компаний с выручкой от $10M и штатом от 100 человек. Данные свежие, выборка большая, результаты конкретные. И – что важно – достаточно честные, чтобы с ними можно было работать.
В марте 2025 года на SXSW EDU советник по стратегическому форсайту Синид Бовелл сделала доклад об ИИ и будущем образования. Без хайпа и без паники. Но с двумя исследованиями, которые меняют то, как стоит думать о роли ИИ в обучении.
Первое: группа студентов, использовавших ChatGPT без ограничений, показала результаты на 17% хуже контрольной группы, работавшей по учебнику. Второе: другая группа, где ИИ применялся в рамках полностью переработанной учебной системы, опередила традиционную лекцию вдвое.
Один и тот же инструмент. Противоположные результаты. Разница – в подходе.
Полтора года назад я написал заметку в личном блоге о том, что замечаю в работе коллег и в своей собственной: чем больше доверяешь AI, тем реже задаёшь себе вопрос «а это точно правильно?». Я тогда опирался на исследование Microsoft – оно показывало, что доверие к AI подавляет критическую оценку выдаваемых ответов. Аргумент казался мне сильным, но у него был очевидный изъян: корреляция, а не причинно-следственная связь.
В феврале 2026 года исследователи Anthropic Джуди Шэнь и Алекс Тамкин опубликовали эксперимент, который закрыл этот пробел. Рандомизированный контроль. Конкретные данные. И вывод, который, как мне кажется, неправильно понимают большинство людей, кто о нём читал.
Потому что это не история о том, что AI делает нас глупее. Это история о том, как именно мы его используем.
11 февраля 2026 года на заседании правительства президент Токаев публично раскритиковал KazLLM. Модель, запущенную с большой помпой в декабре 2024-го, используют лишь 600 тысяч человек – 3% населения страны. Для сравнения: ChatGPT в Казахстане пользуются 2,6 миллиона человек. Президент был прямолинеен: KazLLM «не может конкурировать с ChatGPT».
Это заявление ставит вопрос ребром. Зачем Казахстану собственная языковая модель, если глобальные решения работают лучше? И если суверенный AI необходим – почему он проигрывает?
Ответ сложнее, чем кажется. Потому что KazLLM – это не «казахский ChatGPT». Это совершенно другой инструмент с другой задачей. И сравнивать их – всё равно что сравнивать национальную электростанцию с импортным бытовым прибором.